NAITE: ремесло как карта путешествия
Трое друзей отправились по суше из Мюнхена в Сеул, чтобы встречаться с мастерами там, где рождаются вещи, и рассказывать не только о предметах, но и о людях, знаниях и времени, скрытых за ними. В Узбекистане Naite увидели ремесло не как музейное наследие, а как живую часть повседневности.
NAITE & THE JOURNEY
Для начала расскажите о Naite. Как появился проект и почему именно ремесло и люди, которые стоят за ним, стали способом рассказывать историю вашего путешествия?
Нас трое, нам немного за двадцать. Тереза и Маргарета — сестры из Германии, Сеоп — из Южной Кореи. Мы всегда много времени проводили в винтажных и антикварных магазинах. В прошлом году познакомились с Клаудией и Райнхольдом Мари, которые уже более пятидесяти лет собирают и курируют предметы, а сейчас владеют берлинским магазином Tischlein Schmück Dich.
Именно их истории о предметах и ремесленных традициях заинтересовали нас в документировании ремесла. В одном объекте может быть заключено огромное количество истории, навыков и культурной идентичности, но почти ничего из этого не видно, если увидеть его лишь в магазине или онлайн. Люди, которые сохраняют эти традиции, часто почти неизвестны за пределами своих сообществ. Проект мы назвали Naite — по-корейски это означает годовые кольца дерева.
В начале 2026 года мы стали по выходным ездить к мастерам в Германии и Австрии — сначала просто документировали их работу и пробовали создавать что-то вместе. Мы едва успели начать эту вторую часть, когда решили отправиться в путешествие, но желание продолжать документировать ремесло осталось.
Вы путешествуете из Мюнхена в Сеул через очень разные страны и культуры. Как появилась идея этого маршрута и что вы хотели исследовать?
Само путешествие изначально существовало отдельно от Naite. Тереза и Сеоп несколько лет говорили о том, чтобы добраться по суше от одного родного города до другого и увидеть всё, что находится между ними. В апреле мы довольно спонтанно решили, что этим летом подходящий момент.
Когда маршрут начал складываться, масштаб Naite естественным образом расширился. Мы подумали: если мы уже едем, почему бы не использовать возможность заходить в дома и мастерские ремесленников лично? Нам хотелось не только видеть известные мастерские или музеи, а попадать в пространства, где мастера действительно работают каждый день.
Мы хотели показать навыки и людей за предметами, чтобы зритель видел в вещи не только эстетику. Instagram, возможно, не идеальная площадка для этого, но для нас это хорошая отправная точка, а со временем мы хотим делать более длинные форматы.
Переезжая из одной страны в другую, начали ли вы замечать связи между ремесленными традициями, которые на первый взгляд кажутся совершенно разными?
Сначала нам казалось, что каждая новая страна будет открывать совершенно отдельный мир ремесла. Но чем больше мастерских мы посещали, тем больше замечали похожих сцен. Материалы и сами предметы могут быть совершенно разными, но инструменты, атмосфера мастерской и даже истории мастеров часто удивительно похожи.
Особенно интересно видеть связи внутри самих ремесел. Иногда в другой стране встречается узор, материал или техника, напоминающие то, что мы видели намного раньше. На Шёлковом пути особенно очевидно, насколько ремесленные традиции влияли друг на друга через торговлю, моду и миграцию на протяжении тысячелетий.
При этом различия не исчезают. Для непрофессионального взгляда ковры или другие предметы могут казаться похожими, но их визуальный язык, символы, материалы и назначение рассказывают о конкретном регионе. Именно в деталях проявляется локальная идентичность.
UZBEKISTAN
Как вы познакомились с мастерами в Узбекистане? Были ли какие-то встречи совершенно неожиданными?
В Узбекистане культура ремесла очень богата и сравнительно хорошо задокументирована, поэтому найти мастеров оказалось проще, чем в некоторых других странах нашего маршрута. Со многими мы познакомились через Homo Faber — платформу, посвящённую ремесленникам.
Иногда один мастер буквально приводил нас к следующему. В Бухаре мы познакомились с вышивальщиком золотой нитью Нодиром Расуловым, он отвёл нас к своему другу — меднику Журабеку Сидикову, а тот познакомил нас со своим другом, миниатюристом Давлатом Тошевым. Такие спонтанные связи стали одной из самых приятных частей путешествия.
Но доступность сильно зависит от известности мастера и масштаба ремесленной среды региона. В Андижане, чтобы найти керамиста Мирзобахрома Абдуваххобова, мы спрашивали людей в ремесленном районе, затем владельцев супермаркета, и в итоге один из них отвёз нас прямо к нужному дому. С улицы невозможно было понять, что внутри находится мастерская.
Что в ремесленных традициях Узбекистана показалось вам особенно отличительным?
Во многих странах до Узбекистана мастеров приходилось специально искать. Здесь же казалось, что ремесло появляется повсюду: в плитке на зданиях, одежде людей, текстиле и керамике на рынках, резных деревянных деталях домов.
Нас поразила не столько одна конкретная техника, сколько плотность ремесленной культуры. В пределах одного города рядом могут работать мастера по керамике, металлу, дереву, вышивке, ткачеству. Ремесло воспринимается не как что-то, что нужно специально разыскивать, а как обычная часть повседневного ландшафта.
Мы также почувствовали, насколько заметно здесь возрождение ремесленных традиций. Посетителю легче увидеть работу мастеров, купить изделия, попасть на мастер-класс или демонстрацию — ремесло стало важной частью культурного туризма.
Вы проводили время в мастерских и домах ремесленников. Что эти моменты рассказали вам о людях за ремеслом?
Сначала мы задавали прежде всего технические вопросы: какие материалы используются, кто обучил ремеслу, сколько времени занимает одна вещь. Но после множества встреч поняли, что самые запоминающиеся моменты часто происходят между работой.
Мы пили чай, слушали истории о семьях, неожиданно оставались на обед. Мастер мог уделить нам больше времени, чем собственному ремеслу в этот день. Именно возможность увидеть одновременно и работу, и обычную жизнь человека оказалась для нас не менее интересной, чем сами предметы.
Почти каждый мастер говорил о своей работе с огромной гордостью и преданностью. Возможно, поэтому Naite всё больше становится проектом не только о ремесле, но и о человеке.
Среди керамики, резьбы по дереву, текстиля и золотой вышивки — какой процесс удивил вас больше всего?
Трудно выбрать один. В музее или магазине прежде всего замечаешь красоту, сложность и точность готовой вещи. В мастерской на первый план выходят инструменты, руки и бесконечное повторение одного движения.
Особенно впечатлил абрбанди — узбекская техника создания иката, буквально «связывание облаков». В Маргилане мы встретили мастера-красильщика в четвёртом поколении Нурмухаммада Валиева. Рисунок наносится на собранные вместе нити ещё до ткачества. Каждый цвет требует заново связывать нити вручную, красить их, сушить и снова защищать уже окрашенные участки. Подготовка может занимать до десяти дней ещё до начала самого ткачества.
Во время съёмки особенно остро понимаешь: мы наблюдаем несколько секунд процесса, который мастер повторяет десятилетиями. В этом есть что-то очень отрезвляющее.
Какая встреча в Узбекистане осталась с вами сильнее всего?
Наверное, встреча с керамистом Мирзобахромом Абдуваххобовым в Андижане. Его семья занимается керамикой уже пятнадцать поколений, а найти его нам удалось почти случайно — после целого дня поисков и помощи местного владельца супермаркета.
Снаружи это был обычный дом, ничто не указывало на мастерскую. Внутри — освещённое солнцем рабочее пространство, инструменты его отца и деда и небольшой домашний музей с керамикой разных десятилетий: от вещей, сделанных вместе с отцом около пятидесяти лет назад, до совсем недавних работ.
Из всех встреч эта особенно осталась в памяти — и из-за непрерывности традиции, и потому, насколько личным оказался этот визит.
CRAFT & THE NEXT GENERATION
Что вы узнали о том, как ремесленные знания передаются в Узбекистане сегодня? Интересно ли молодому поколению продолжать эти традиции?
До поездки мы предполагали, что навыки в основном передаются внутри семей. Но увидели гораздо более развитую систему сохранения и обучения ремеслу: мастера берут молодых учеников, существуют школы и институции, например Центр развития ремёсел в Маргилане.
Особенно это было заметно в Хиве, в мастерской резчика по дереву Одамбоя Машарипова. Вокруг него работали ученики, которые обычно остаются примерно на десять лет. Сам он учился более двенадцати лет, прежде чем открыл собственную мастерскую, а преподавать начал в тот же год. Для отношений мастера и ученика существует отдельное понятие — «устоз-шогирд». Мы почувствовали, что обучение следующего поколения воспринимается мастерами как такая же важная часть их ответственности, как и создание собственных работ.
Эти традиции ощущались как нечто сохраняемое из прошлого или как живое, меняющееся и развивающееся?
И то и другое. Есть явный процесс восстановления и сохранения знаний, часть которых была почти утрачена в советский период и в последние десятилетия активно исследуется и возрождается.
Но мастера подчёркивали: даже работая с традиционными техниками, они не просто воспроизводят прошлое. Они экспериментируют с материалами и создают новые предметы. Одамбой Машарипов, например, разработал способ соединять резьбу по дереву с керамикой и получил за него президентскую награду. Нурмухаммад Валиев вплетает шерсть в адрас, чтобы ткань была теплее и подходила для современных изделий.
AFTER UZBEKISTAN
Изменила ли поездка ваше восприятие Узбекистана?
Путешественник всегда ограничен тем, сколько он действительно может понять о стране. Можно ходить по городам, рынкам, видеть знаменитую архитектуру — и всё равно оставаться наблюдателем снаружи.
Встречи с мастерами изменили это ощущение. Нас снова и снова приглашали в пространства, куда мы иначе никогда бы не попали: небольшие мастерские и дома вдали от туристических районов. Мы сидели с семьями, иногда ждали, пока мастер закончит работу, и говорили обо всём подряд.
Особенно запомнилось естественное соседство традиции и современной жизни. Человек, работающий с техникой, которой несколько веков, мог тут же достать телефон и показать фотографии своей последней работы. Это ощущалось гораздо живее и современнее, чем идея «традиционного ремесла» в привычном смысле.
Теперь, думая об Узбекистане наряду с мечетями и рынками, мы прежде всего вспоминаем очень личные сцены: чей-то двор, мастерскую, семью, чай, который мы пили вместе. Без встреч с мастерами мы бы никогда не увидели эту сторону страны.
Что вы хотите, чтобы люди увидели в ваших фотографиях помимо красоты самих предметов?
Instagram прежде всего визуальная среда, поэтому изображение — первый крючок. Но мы надеемся, что оно вызовет желание задержаться чуть дольше и спросить: кто сделал этот предмет, как он был создан и какая история стоит за ним?
Проект изменил и наш собственный взгляд. Раньше мы тоже прежде всего замечали форму, цвет и техническое совершенство. После времени, проведённого в мастерских, всё сложнее видеть готовый объект отдельно от человека, который его создал.
Когда знаешь, кто сделал вещь, кто научил мастера, какие материалы и ресурсы использованы и в какой среде он работает, предмет начинает нести гораздо больше, чем видно на его поверхности. Если наши фотографии заставят кого-то вместо простого «это красиво» спросить «кто это сделал и как?», для нас это уже будет очень много.
