Нателла Крапивина: «Сила — в свободе»
Нателла Крапивина привыкла говорить прямо — и так же прямо действовать. Продюсер, предприниматель и одна из создательниц культового проекта «Орёл и Решка», сегодня она развивает группу компаний RIZZ, объединяя креативные индустрии, технологии и работу с талантами. Однако за решительностью и способностью принимать сложные решения скрывается человек, для которого не менее важны тишина, семья, внутреннее спокойствие и возможность хотя бы ненадолго ничего не решать.
В эксклюзивном интервью ELLE O’zbekiston Нателла вспоминает детство в Центральной Азии, рассуждает о силе и уязвимости, свободе, лидерстве и цене больших решений, рассказывает о новых проектах и объясняет, почему сегодня с особым интересом смотрит в сторону стремительно меняющегося Узбекистана.
Вы родились в Ашхабаде и первые одиннадцать лет жизни провели в Центральной Азии. Что из того детства осталось в вас до сих пор? Какие культурные моменты вы запомнили или впитали в себя?
У меня было замечательное детство. Мы жили в частном секторе, среди друзей и соседей, которые были ближе друг другу, чем самые родные люди. Двери никогда не закрывались. Мы могли сутками пить чай на топчане, слушать мугамы, есть сладкий как мёд арбуз с брынзой или горячую самсу и манты, которые моя мама готовила просто божественно. Как и узбекский плов, кстати, который я люблю так же сильно, как азербайджанский.
По выходным дедушка обязательно резал ягнёнка. Мама не очень любила, когда я присутствовала при жертвоприношении, но я подглядывала. И каким-то образом через этот довольно жестокий акт во мне рождалась любовь к жизни — очень взрослая, с осознанием того, что всё в этом мире имеет своё начало и конец. С точки зрения ягнёнка человек совершает преступление, а с точки зрения человека — акт подношения Всевышнему.
Вообще моя религия, мои восточные корни, литература, которая меня формировала, энергия, которая меня окружала, — всё это основные столпы моей ДНК. Мне очень повезло: я росла среди любящих людей.
Хотя годы были сложные. Было много поломанных судеб из-за наркотиков, преступных разборок. Но когда ты ребёнок и на улице тебя ждут друзья, чтобы играть в казаки-разбойники, ты просто живёшь свою лучшую детскую жизнь.
«Мои восточные корни, литература, которая меня формировала, энергия, которая меня окружала, — всё это основные столпы моей ДНК».
О вас часто говорят, что вы говорите прямо, без дипломатии. Это характер, с которым вы родились, или качество, которое пришлось в себе выработать?
Да, я очень конкретный человек. У меня даже есть картина, которую подарил товарищ: просто белое полотно, на котором яркими красками и огромными буквами написано: «Нателла — чёткая». (Смеётся.)
Сегодня я гораздо мягче, чем двадцать лет назад. Но в целом степень твоей прямоты всегда зависит от оптики того, на кого она направлена. Есть люди более чувствительные — они могут любую мелочь раздуть и придать ей огромное значение. Таким людям со мной сложно. А те, кто умеет мыслить эссенциально, чувствуют себя рядом со мной комфортно.
Но я точно знаю, что никогда не обижу и не унижу человека умышленно. У меня нулевая толерантность к жестокости.
Если вы спросите меня: жестокая правда или сладкая ложь — я выберу первое.
Работа требует быть жёсткой и решительной — особенно в бизнесе, креативе и продюсировании талантов. А где в вас остаётся место для мягкости и уязвимости?
Я вообще очень мягкий и уязвимый человек. У меня очень тесный круг общения, хотя по работе я ежемесячно общаюсь с сотнями людей — это бесконечный switch между самыми разными проектами.
Но дома, в одиночестве или в компании моей любимой семьи, я наконец выдыхаю и становлюсь чем-то нематериальным. Я могу позволить себе ничего не решать. Для меня это роскошь.
Что для вас сегодня означает быть сильной женщиной?
Как и во все времена, это способность брать на себя ответственность и не бояться действовать. И при этом сохранять в себе способность просто погладить одежду или приготовить суп.
Быть сильной — значит не бояться быть разной и всегда помнить, что самоценность никогда нельзя ставить в зависимость от чужого актива или другого человека.
А ещё сила — в свободе. И это не просто философское понятие. Это mindset. Я ценю свободу больше всего на свете, но почувствовать её удаётся далеко не всегда.
«Быть сильной — значит не бояться быть разной».
В индустрии, где решения долгое время чаще принимали мужчины, что вам пришлось в себе укрепить, чтобы оставаться верной собственному стилю лидерства?
Мне очень повезло. С мужчинами я с самого детства выстраивала коммуникацию даже лучше, чем с женщинами. И до сих пор почти все мои бизнес-партнёры и инвесторы — мои друзья-мужчины.
Мне никогда не приходилось ничего в себе менять или укреплять для того, чтобы реализовывать свои проекты. Думаю, вопрос энергии в формировании общественных связей — ключевой фактор. И здесь пол не имеет никакого значения. Как и твой стиль или твои принципы.
«Орёл и Решка» стал одним из самых узнаваемых проектов своего времени. Как родилась эта идея? В какой момент вы поняли, что она действительно может стать чем-то большим?
«Орёл и Решка» — это настоящий культ. Программа была в эфире с 2011 по 2022 год без перерыва. И до сих пор существует огромная база фанатов, а сезоны, которые мы выпустили с Казахстаном и платформой VOT VOT, посмотрели миллионы человек.
Сегодня мы работаем над новым туристическим шоу. Детали пока раскрыть не могу, но это будет очень интересно.
Идея «Орла и Решки» родилась летом 2010 года, и реализовали мы её довольно быстро. В феврале программа впервые вышла в эфир — и стало понятно, что «звезда родилась».
Мы перевернули представление о том, каким может быть телевидение. Создали плеяду звёзд и заразили путешествиями миллионы человек.
«Орёл и Решка» — большой бренд. Но ещё важнее, что для меня это символ той жизни, которую мы все утратили навсегда.
Есть ли решение в карьере, которое сегодня вы приняли бы иначе?
Да, и таких очень много. Я жила интуитивно. Творила из изобилия и из детского, наивного взгляда на жизнь. Я плохо себя защитила.
Но глобально я не жалею, что мой опыт был именно таким. Моя душа проходит обучение, и все эти знания, пусть даже негативного свойства, нужны ей для роста.
Всё, что не развивается, непременно погибает. Поэтому да, есть решения, которые были ошибочными. Но их гораздо меньше, чем тех, что были абсолютно верными.
Вы умеете замечать талант раньше других. Что самое сложное в том, чтобы поверить в человека ещё до того, как он сам поверил в себя?
В тесте Клифтона у меня на первом месте Individualization — способность видеть в каждом человеке его особенные стороны. Поэтому быть продюсером — это моя органика.
Я вижу бренд задолго до того, как его увидят другие. Строю систему, чтобы раскрыть потенциал и сделать так, чтобы то, что вижу я, стало доступно остальным.
Самое сложное — всегда работа с бюджетами и самим продуктом, в зависимости от того, что именно мы развиваем. Если это артист, важно много работать с музыкальным материалом и визуальным кодом. Если это компания по производству микрочипов — ты работаешь с оптимизацией AI-процессов.
Сегодня у меня целая группа компаний в рамках RIZZ Group, и каждая закрывает своё направление. Это первый раз в жизни, когда я верю не в отдельного человека или отдельный вид творчества, а в большую компанию и команду людей, способных создавать продукты в самых разных креативных индустриях и системно работать с искусственным интеллектом, внедряя его для улучшения качества жизни.
Годы совместной работы с артистом — почти как отношения. Что делает такую связь крепкой?
Общие желания. Дружба.
Если вам нравится заниматься творчеством вместе, вы близкие друзья и при этом ваши карьеры в какой-то степени поставлены на карту друг друга — это создаёт особенную атмосферу. Но у меня так было всего пару раз за жизнь. С большинством людей я работала и работаю на коммерческих условиях.
Сейчас мы готовим к запуску нашу A&R-систему — уникальный бутик песен, где каждый трек проходит мой отбор, а лучшие выставляются на продажу, чтобы артисты и продюсеры могли их приобрести. Кроме того, мы запускаем дистрибьюторскую платформу HITPICK и начнём работать с более широким кругом артистов.
Будем подписывать тех, кому нужна сильная команда и стратегия, но кто при этом не хочет продюсера на долгие годы и хочет оставаться независимым.
У нас очень демократичный подход к работе с музыкантами. Мы не будем никого ограничивать ни по языковому принципу, ни по стилю. Ты можешь петь на узбекском, русском, английском, украинском. Условие только одно — талант и желание создавать контент ежедневно.
Когда пути с талантом расходятся, это всегда болезненно? Или со временем вы научились отпускать людей без сожаления?
Во мне решение о расставании созревает долго. Я умею терпеть и не люблю терять близких людей.
Другое дело, что для них это часто становится неожиданностью, потому что кажется, будто я принимаю решение стремительно, за одну секунду. Они просто не знают, что всё это время происходило внутри меня и какой сосуд в итоге оказался переполнен.
Да, расставание — это всегда маленькая смерть. Но сегодня я чуть более заботливо отношусь к себе и не позволяю людям формировать во мне такие очаги боли.
Вам часто удаётся быть с семьёй? И что для вас отдых — как вы восстанавливаетесь?
К сожалению, моя дочь большую часть времени живёт в Дубае, и видимся мы, конечно, реже, чем хотелось бы. Зато вместе проводим лето.
Вся моя семья живёт в Киеве. Я езжу к ним по возможности, мама периодически приезжает ко мне. Но мне их страшно не хватает.
А отдыхаю я в тотальном одиночестве и тишине. То количество музыки, слов и людей, которое проходит через меня, приводит к полному истощению. Поэтому тишина — моё лекарство.
И, конечно, путешествия. Вот мечтаю приехать осенью в Ташкент. В детстве я много раз была в Самарканде — там жил мой двоюродный дедушка. Потом прилетала в Ташкент во время туров. Но теперь я хочу своими глазами увидеть, как вы развиваетесь, поесть в ваших вкуснейших ресторанах.
И, возможно, мы организуем public talk для всех желающих послушать о том, как создавать других, не теряя себя.
«То количество музыки, слов и людей, которое проходит через меня, приводит к полному истощению. Поэтому тишина — моё лекарство».
Через десять лет — какой Нателлой вам хотелось бы остаться не в титрах, а в памяти людей?
Ну, умирать я точно не собираюсь, поэтому ещё долго буду оставаться не в памяти, а буквально мелькать перед глазами. (Смеётся.)
Если серьёзно, мне вообще всё равно, что обо мне думают люди, о которых не думаю я. Я просто хочу заниматься любимым делом и приносить пользу этому миру.
А ещё хочу увидеть своих внуков. И надеюсь, через десять лет их у меня будет сразу несколько.
Я не успела прочувствовать материнство в полной мере. Мне был 21 год, когда я родила Софию. И несмотря на нашу с ней очень глубокую связь, я многое упустила. Я мечтаю наверстать это со внуками.
Ну и ещё через десять лет вы берёте у меня интервью в одном из моих офисов в Ташкенте, а я показываю вам новые проекты, которые мы запускаем для города и страны. Иншалла.
Сегодня Узбекистан переживает активный этап развития, в том числе в креативных индустриях. Видите ли вы потенциал для будущих проектов или сотрудничества с Узбекистаном?
Видите, я вас опередила. (Улыбается.) Мы сейчас активно общаемся, уже есть ряд проектов, которые мы обсуждаем.
Как минимум первый шаг сделан. И я уверена, что наш профессионализм и креативность вполне могут вписаться в огромный потенциал Узбекистана и усилить его.
Вообще я восхищаюсь тем, как ваше государство внедряет лучшие мировые инициативы в собственный ландшафт и насколько грандиозные возможности здесь открываются для создания уникальных специалистов в области искусственного интеллекта — да и, в принципе, в любых других направлениях.
Что вы хотели бы пожелать читательницам ELLE O’zbekiston?
Я хочу пожелать всем вам всегда жить под мирным небом. Хочу, чтобы в каждом вашем дне было хотя бы одно событие, которое хотелось бы запомнить навсегда.
Пусть ваша семья наполняет вас радостью и гордостью, а в сердце будут покой и уверенность в том, что вы живёте ту жизнь, которую выбрали сами, и вам в ней хорошо.
Я желаю вам вкладывать в себя и никогда не сокрушаться о том, что уделили себе время или потратили на себя деньги.
Вы это заслужили.
